В эволюции человека, с сопутствующими видами, есть достаточно любопытный момент. По какой-то причине, примерно 2 миллиона лет назад размеры нашего тела и мозга резко выросли. Это опровергает концепцию эволюции, как медленного и устойчивого прогресса через небольшие изменения. А может ли что-то устойчивое идти скачками?
Почему пустяковая строчка способна занять весь вечер — и чем она отличается от тяжёлого, но понятного разговора
Поздним вечером приходит сообщение: «Нам нужно поговорить». Без продолжения. Человек, который его отправил, уже не в сети, и до утра ничего не прояснится. На этом вечер, в общем, заканчивается — по крайней мере тот вечер, который вы себе планировали. Вы возвращаетесь к этой строчке снова и снова, перебираете, о чём может идти речь, заранее проигрываете разговор, которого ещё не было, и злитесь на себя за то, что не можете переключиться.
То же самое происходит, когда ждёшь результат анализа, который будет только в пятницу. Или ответа после важного собеседования — того самого «мы вернёмся к вам до конца недели». Или короткой фразы от руководителя, брошенной без интонации: «Зайди, когда освободишься». Информации в этих сообщениях почти нет. Несколько слов, ни одной подробности. Странно, но внимания они забирают больше, чем долгий и тяжёлый разговор — тот, после которого, при всей его неприятности, хотя бы ясно, что произошло и что делать. У разговора есть конец. У этих нескольких слов его пока нет.
Легко решить, что дело в тревоге или в неопределённости вообще. Но неопределённости вокруг сколько угодно, и почти вся она нас так не удерживает, не мучает. Я не знаю, какая завтра будет погода, чем закончится сериал, сколько простою в пробке по дороге домой, — и спокойно живу с этим незнанием. Значит, дело не в самой по себе неизвестности. Что-то отличает эти несколько строчек от обычного незнания, с которым мы уживаемся без труда.
В предыдущих частях я описал кризис психологии как науки, его социальные, культурные и идеологические причины, а также обосновал предпосылки создание инженерного подхода к психологии личности OS Personium и начал вводить его основные концепции. В этой статье я продолжу разбор базовых понятий, на которых построен OS Personium.
Введение: что двигает человеком
В прошлой статье мы говорили про архитектуру человека как системы. Следующий вопрос: что эту систему двигает?
Выдающийся психолог Курт Левин утверждал, что когда в поле, доступное органам чувств или даже просто мыслям, попадает какой-то объект, то внутри человека сразу рождается определённое напряжение между этим объектом и им. Оно может быть слабым, а потом вырасти. Оно может быть сильным, а потом ослабнуть. Силу этого напряжения он назвал валентностью. Эта валентность может быть отрицательной или положительной, может падать до нуля или менять полюса. И всё наше поведение по сути является производной функцией от количества объектов в нашем поле и типа связи с ними.
Что это значит на практике?
Например, я проснулся и очень не хочу идти сегодня на скучные лекции в универ. Валентность объекта «универ» отрицательная. Однако сегодня на парах будет Катя, которая мне очень нравится. Отрицательная валентность объекта «универ» в поле ослабевает. Действие: я сбрасываю с себя одеяло и пружинистой походкой направляюсь чистить зубы. Но в зеркале вижу, что за ночь у меня на лбу вырос огроменный прыщ! Я не хочу, чтобы Катя видела меня в таком виде. Валентность объекта «универ» снова меняется на отрицательную. Действие: мрачно сплюнув в раковину, я возвращаюсь и ныряю обратно под одеяло.
Недавно коллега рассказал о тренинге по осознанности, который проводили у них в компании. Переговорная, коуч с сертификатом MBSR, все расселись по кругу. Двадцать минут дыхательных упражнений, короткая лекция о нейропластичности… Все отвлеклись, немного похихикали — и снова разошлись по рабочим местам. До следующего дедлайна, до следующего квартального отчета или завала.
Казалось, Headspace и Calm в начале 2010-х нашли простое решение для сложной проблемы выгорания. То, что они продавали (практику присутствия в моменте без оценочного отношения к собственным мыслям, более известную сегодня как осознанность, а медитацию — как инструмент, через который к этому присутствию приходят), психологи действительно используют (не через приложение, конечно), и довольно успешно: как вспомогательный прием в работе с тревожностью, навязчивыми мыслями, хронической болью. Сочетание сработало настолько, что эта эффективность сегодня многими воспринимается почти как данность, не требующая обсуждения.
Но именно в этой данности и кроется коварный момент: практику вырвали из контекста, где рядом с ней существовал целый ряд других вещей, без которых она изначально не имела самостоятельного смысла. Вырвали не случайно и не по недосмотру — иначе результат нельзя было упаковать в подписку. Что именно осталось в этом вырванном контексте, как без этого инструмент работает и можно ли доверять тому, что именно он производит, когда сам контекст давно забыт, — разбираем дальше.
Психология не знает, что такое человек
В прошлой статье я подробно разбирал социальные, исторические и политические предпосылки кризиса психологии как единой науки, а также описывал её современное состояние. И, честно говоря, с удивлением обнаружил в комментариях, что есть люди, которые не считают, что у психологии как у науки вообще есть какие-то фундаментальные проблемы. Со мною спорили и советовали почитать Выготского.
Поэтому вторую часть этого цикла я как раз и открою цитатой Льва Семёновича Выготского:
«Исторически состояние нашей науки таково, что существует много психологий, но не существует единой психологии... Это значит, что отсутствие единой научной системы, которая охватывала бы и объединяла все современное психологическое знание, приводит к тому, что каждое новое фактическое открытие... вынуждено создавать свою собственную теорию, свою систему... вынуждено создавать свою психологию — одну из многих психологий».
Источник: Выготский Л. С. «Исторический смысл психологического кризиса» // Собрание сочинений: В 6 т. — М.: Педагогика, 1982. — Т. 2: Проблемы общей психологии. — С. 25.
На самом деле психология накопила много полезных наблюдений, экспериментов, терапевтических практик, моделей, типологий, диагностик и объяснительных схем.
Но у неё по-прежнему нет единого ядра. Нет общей модели, которая объясняла бы, что такое человек как система. Нет общей рамки, в которой можно было бы связать сознание, личность, мотивацию, поведение, развитие, страдание, зрелость, смысл, ценности, психозащиты, культуру, религию, искусство и внутренние конфликты в одну работающую конструкцию.
Введение
Вполне очевидно, что развитие ИИ порождает новые дискуссии мировоззренческого характера. В том числе, в области философии и религии.
В философии оживились споры о природе сознания и его функциях, а для религии настает своеобразный «момент истины»: переосмысление происхождения, роли и назначения человека в этом Мире, его ответственность за свои поступки, преступления (грехи) и наказание за них, уже в ином Мире.
В данном случае нас интересует больше потенциальное влияние ИИ на религию.
Под религией мы понимаем:
• Священное Писание (различающееся в независимых религиозных течениях).
• Веру в священные истины.
• Религиозные ритуалы.
• Религиозные места, здания и сооружения.
• Официальных представителей религиозного культа.
Мы не будем касаться религиозных основ, как таковых. Ограничимся только «бытовой» религиозностью и верой. Их отличительная черта состоит в том, что человек может быть ограничен в религиозных ритуалах и не посещать регулярно места официальных представителей религиозного культа, но, при этом, считать себя верующим человеком, нередко с собственными представлениями о «прекрасном». Другими словами, имеем в виду людей, которые считают себя «верующими, но не религиозными».
Звучит как название сюжетной линии для сериала «Лост» или «Грань»? Суть в том, что наш мозг работает циклами, и сон/бодрствование это лишь один из многих примеров. Есть еще ультрадианные ритмы: 1,5 часа собран, в фокусе и продуктивности, а потом голова ватная, ноль концентрации, надо бы передохнуть. То есть сама природа циклов – это нечто привычно и естественное, что мы ощущаем каждый день. Но вот теперь открыта группа нейронов, которые буквально расположены по спирали, работают по спирали, а активность самих мозговых волн этой структуры спиральна во времени! Что это вообще такое и какой в этом смысл?
«Сначала Mythos был „слишком опасен, чтобы продавать“. Потом стал Fable „только до 22 июля“. Потом тихо исчез, сославшись на регулятора. Я поспорил с друзьями, что модель всё равно выйдет, и скоро. И жульничаю: это не утечка секретной мощи, а приём из учебника Чалдини. Разбираю по слоям, зачем так делают и почему это работает.»
Anthropic (создатели Claude) провели, пожалуй, самое масштабное качественное исследование об отношении людей к ИИ. 80 508 человек из 159 стран на 70 языках поговорили с «Anthropic Interviewer» (специальной версией Claude) о своих надеждах, страхах и реальном опыте.
Что определяет наш когнитивный потенциал? Генетика? Воспитание? Рацион питания? Что ж, если говорить про классический IQ то он на все 98% зависит от социально-экономического статуса семьи. И нет, не спешите закидывать ребенка деньгами или сетовать на жестокий капитализм. Речь идет именно про безопасную среду, в которой ребенок получает заботу, принятие и безусловную любовь. Вместе с пространством для книг, игр и взаимного время провождения. Хорошая новость – если ваше детство не было похоже на всё это, то есть возможность сейчас перенастроить свой быт.
«Опять играешь?», «Сколько можно сидеть за компьютером?», «Лучше бы занялся чем-то полезным…» — эти фразы могут звучать как заботливый вопрос, тревожное замечание или даже внутренний голос, который появляется в процессе долгой игровой сессии.
Вокруг видеоигр когда-то возникла, а затем надежно закрепилась атмосфера напряжения. С одной стороны, во всем мире играет уже больше трех миллиардов человек, с другой — в информационном поле и личных разговорах до сих пор можно услышать про агрессию и социальную дезадаптацию, хотя наука давно доказала, что игры не имеют к этому прямого отношения.
Привет! Меня зовут Олег Лисицын, я практикующий психолог, работаю в рамках когнитивно-поведенческой терапии. В этом материале расскажу, почему до сих пор есть недоверие к видеогеймингу, как игры влияют на мозг на самом деле и почему процесс буквально нас затягивает, когда это действительно может стать поводом для беспокойства и что можно сделать на практике. Опираться будем на крупные университетские исследования, позицию Всемирной организации здравоохранения и данные когнитивной психологии.
Сейчас 2026 год.
Если считать грубо, я уже около 30 лет занимаюсь ИТ — в разных формах, с разными технологиями, задачами, проектами, людьми и уровнями сложности. За эти годы было многое: автоматизация, архитектура учёта, 1С ERP, бизнес-процессы, проекты, внедрения, дедлайны, ночные запуски, жёсткие согласования, кризисы, развороты, перегрузки, удачные решения и длинные периоды, когда жизнь шла в режиме «ещё чуть-чуть, и станет легче».
И вот в какой-то момент я поймал себя на простой, но неприятной мысли.
Я оборачиваюсь назад на эти 30 лет и спрашиваю себя: что это было?
Внешне всё понятно.
Годы прошли.
Проекты сделаны.
Этапы закрыты.
Системы внедрены.
Что-то получилось.
Что-то не получилось.
Но внутренне ответ оказывается далеко не таким простым.
Потому что если убрать всю официальную хронологию — даты, проекты, договоры, внедрения, переходы, должности, результаты, — остаётся другой вопрос: а как я вообще прожил это время?
Не по календарю.
Не по проектному плану.
Не по диаграмме Ганта.
А по факту собственной жизни.
И тут возникает второй ход, ещё более жёсткий.
Я мысленно прибавляю к сегодняшнему моменту ещё 30 лет вперёд.
И мне это уже не нравится.
Потому что в этой точке вопрос становится предельно простым и предельно неприятным. Мне будет 83 года. Это уже не абстрактная перспектива. Это уже прямое упирание в окончание собственной жизни. И я не хочу отодвигать этот вопрос красивыми формулами, бодрыми лозунгами или профессиональной суетой.
Я смотрю вперёд и понимаю: если следующие 30 лет будут устроены так же, как были устроены предыдущие, то вопрос становится слишком жёстким.
ИТ-индустрия тридцать лет последовательно теряла один конкретный навык — умение формулировать намерение, а не алгоритм (т. е. умение говорить «что нужно получить», а не «как это вычислить»). Зачем он был нужен, если компилятор не обижается на формулировку? База данных не читает между строк — она возвращает именно то, что у нее спросили. API ведет себя так же: никакого контекста, никакой интерпретации, только буква документации. Машина не нуждалась в том, чтобы ее понимали, — достаточно было правильно ее инструктировать. Исследования фиксировали этот сдвиг, но до поры индустрию это не особо беспокоило.
А потом те же люди создали сущность с собственной логикой, скрытыми мотивами и агентным поведением — и обнаружили, что с ней нужно договариваться словами. Причем буквально: удерживать намерение, считывать, где модель соскользнула, и поправлять курс формулировкой, а не традиционным программированием.
Правильный подход к такому диалогу обнаружился не в технической документации — и, похоже, искать стоило вообще не там. В литературе и гуманитарных науках этот подход давно описан людьми, которые профессионально работали с непредсказуемыми агентами задолго до LLM. В прошлой статье мы разбирали фольклорные паттерны — те самые структуры волшебной сказки, которые неожиданно точно описывают эффективное общение с моделями. Сегодня идем дальше: смотрим, что еще сказки знают о жизни с непредсказуемым помощником.
Бездонные водовороты, скрывающиеся где-то в глубинах космоса, поглощающие свет и хранящие тайны Вселенной. Именно так представляет себе большинство из нас чёрные дыры. Наверное, вы бы удивились, узнав, что каждый из нас носит крошечную «чёрную дыру» внутри своей личной микровселенной: человеческой головы. Внутри сетчатки, ткани глаза, ответственной за зрение, находится буквально физическая пустота, где визуальная информация просто исчезает. Этот факт не просто влияет на то, как работает наше зрение, он также может иметь далеко идущие последствия — и даже поднимать провокационные вопросы о природе самого сознания и о том, как мы воспринимаем реальность.
Обычно зрительные области коры головного мозга — участки мозга, отвечающие за обработку зрительной информации — получают сигналы от сетчатки напрямую через зрительный нерв, пучок нервных волокон, который передаёт зрительную информацию от глаза к мозгу. Но в слепом пятне нет фоторецепторов — клеток, улавливающих поступающий свет.
Преамбула
В этом цикле статей я расскажу, почему, психология как наука зашла в тупик, по каким социальным и политическим причинам она там оказалась, и предложу четкое, непротиворечивое и исчерпывающее инженерное описание человеческой личности как операционной системы, а также дам конкретные протоколы её дебаггинга, оптимизации и даже переустановки своими руками, конечно же с учётом и описанием сопутствующих рисков и правил безопасности.
Цель – убрать из психологии всю налипшую на неё шелуху из догматизма, шаманизма, политкорректности и релятивизма и пересобрать её в виде понятной и логичной и измеримой методологии с рабочим названием OS Personium.
И я думаю, первый вопрос, который может возникнуть, после прочтения этого вступления – «А зачем вообще изобретать велосипед? Ведь всё уже придумали до нас!»
Вопрос закономерный, поэтому именно с ответа на него я и хочу начать. Итак, давайте поймём, что не так с современной психологией и почему так дальше продолжаться не может.
ГЛАВА 1: Основные беды современной психологии
Беда первая – Эклектика и Шаманизм
Психология – это основная наука о мышлении, о характере, о мечтах, желаниях, о призвании, о месте человека в социуме, о его поведении и даже во многом о человеческом счастье. Кажется, что в век, когда проблемы выживания по всему миру по большому счёту решены, она должна была стать главной областью знания и основным фокусом исследований ресурсов, грантов и пристального внимания всего человечества.
Почему же за 150 лет она так и не стала настоящей наукой?
Эта статья не про известную вам прокрастинацию. Она про то, что одним словом «прокрастинация» мы зовём две совершенно разные вещи — и не умеем обращаться ни с одной из них.
Давайте на примерах разберем, кто есть кто.
Пример первый. Вы три недели не открываете письмо из налоговой. Каждый день про него помните, каждый день раздражаетесь, каждый день обещаете себе открыть завтра.
Пример второй. Работа давно стала невыносимой, вы говорите себе, что пора обновить резюме. Проходит месяц, полгода, год. И дело уже не в страхе собеседований, не в лени, не в нехватке времени. Вы просто не обновляете резюме и не заходите на сайт с вакансиями.
Снаружи это одно и то же: есть задача, которая не делается. А внутренне это ощущается по-разному. В первом случае вы находитесь в отношениях с задачей: вы о ней думаете, боретесь с собой, тяните время, чувствуете вину. Во втором случае отношений нет. Нет действия, нет даже желания что-ибо совершать в этом направлении. Отсутствует связь между вами и действием. Вы и задача существуете отдельно. Если мы понимаем, что прокрастинацией называют все подряд, то во втором случае применять советы и практики по борьбе с откладыванием это как давать совет тонущему дышать глубже.
Но не это самое интересное. Я рассмотрю этот вопрос под тремя углами — психологией эмоций, нейробиологией и принципом свободной энергии Карла Фристона. Ни один не объявляю единственно верным; там, где перехожу к психоаналитической интерпретации, отмечаю это явно.
В 1965 году группа психологов под руководством Кэролла Изарда провели серию экспериментов о влиянии эмоций на перцептивно-когнитивную сферу.
Добровольцев разделили на две группы. С каждой группой экспериментатор общался диаметрально противоположно: с группой А он был вежлив и корректен, в группе Б он вёл себя агрессивно и невежливо.
Участники эксперимента получили стереоскопы с одинаковым набором фотографий разных людей с разными эмоциональных состояниях – радость, злость, недоумение и т.д. В ходе исследования проявился устойчивый феномен.
Многие из нас во время просмотра "Криминального чтива" Квентина Тарантино удивлялись, что же такого необычного сделал мистер Вульф? Тот самый, который "специалист по решению проблем". Казалось бы, что он просто немного подумал, тогда как все вокруг него пребывали в панике и идиотизме. Здесь гениальный Тарантино не только наглядно показывает примеры выученной беспомощности, но и предвосхищает ее кардинальный пересмотр в 2016-м году. Для преодоления проблемы беспомощности нужна своего рода карта будущего, которая позволит удерживать причинность и траекторию действий. А тут как раз моя работа над базами знаний уткнулась в эти самые "карты", "причинности" и "траектории". Так что статья по пересмотру концепции выученной беспомощности попалась очень даже вовремя. И сама собой возникла идея, как базы знаний будущего будут называться, и как они будут помогать решать проблемы выученной беспомощности в будущем. И что выученная беспомощность - ключевое понятие природы человека и человечества. Кому интересно, добро пожаловать под кат!
Грустный? Сходи погуляй, пообщайся с людьми, «потрогай траву». Да, это утрированное и даже стереотипное предложение на жалобы о плохом настроении. И если говорить про диагностированную депрессию или тревожность – то это может быть только вспомогательным инструментом, но никак не основным. Но если мы говорим про психически здорового человека и разбираем вопрос: «что вообще я могу делать для того, чтобы быть в оптимальном состоянии» – то новое исследование дает и ответ, и подробное объяснение.
Когда-то я учил английские слова по обычной тетради: записывал слово, транскрипцию и перевод, а потом проходил весь список с самого начала. Пока слов было несколько десятков, это работало. Но когда их стало около тысячи, повторение превратилось в отдельную работу: большая часть времени уходила на слова, которые я и так давно помнил.
Тогда я начал разбираться, почему мы забываем новую информацию, как устроены интервальные повторения и по какому принципу Anki выбирает дату следующего показа карточки. В статье расскажу о кривой забывания, системе Лейтнера и алгоритме FSRS, а также покажу, как я реализовал собственную систему повторений в приложении VibeLing — без необходимости каждый раз выбирать между Hard, Good и Easy.
